Я сидел в баре, уплетал за обе щёки сэндвич и запивал “Капучино”. Эта их еда была чертовски хороша. Вчера я пробовал салат с креветками, сыром и зеленью, но сегодня пришёл к выводу, что сэндвичи мне нравятся больше.

Это было самое замечательное место в мире — полуподвальное помещение, в котором смущённо приютился стрип-бар. Всё здесь отдавало некоей неустроенностью, как если бы давний знакомый вынужден был попросить остановиться у тебя на выходные и поставил рамочку с фотографией жены на столик в комнате для гостей, не смея потеснить царящий на нём хлам.

- Диспетчер?

- Да, путник.

Потрогайте свой нос, Ваш ли он ещё? Когда Вы поняли, что расстались с ним?

Я понял это сегодня. Болит голова, глаза и щеки горят, я сжимаю их руками и вдруг понимаю, что между ними нос – холодный и чужой. Всё, он уже не в гуще событий, он – периферия.

Когда я проворонил момент расставания? Кажется только позавчера двоюродный брат пребольно (до слёз) щелкнул по нему и я зажал его с обидой, ведь он мой. А сейчас он вообще не проявляет солидарности с головой, на которой он висит. У него даже другая температура.

Есть в жизни вещи, которые кажутся единым целым. И когда они расстаются, становится не по себе. Машина и колесо, цветок и горшок, мама и папа.

А когда это происходит незаметно и постепенно, то бывает страшно. Если обнаружишь.

Попробуй сейчас попросить своего старшего брата, не щёлкнет ли он тебя по носу? Так, чтобы побольнее? Как в детстве? Он уже солидный мужчина, у него жена и дочь. Я знаю – самое лучшее, что он придумает, так это засмеяться и дружески похлопать тебя по плечу. Именно поэтому я не буду его об этом просить, ведь станет еще более не по себе.

А вообще, в жизни есть и другие вещи, которые расстаются с тобой и делают тебя разбитым на части в большей степени, чем нос. Достаточно глупо переживать по поводу носа, когда на все остальное реагируешь спокойно.

Я взял клочок бумаги. На нем старательно вывел печатными буквами одно слово: “ВЗОРВЕМСЯ”. Потом я отстегнул ремень и отправился в кабину пилота.

Показав клочок бумаги пилоту и женщине-штурману, я, спрятав руку, упер два пальца ей в бок, изображая пистолет. Потом начертил другой рукой слово “СТОКГОЛЬМ”. Они кивнули головой, показывая что поняли. Самолет начал менять курс.

Через невнятное время мы приземлились. Глядя в окно я увидел здание аэропорта.

- Где это мы? – спросил я у случайного прохожего.

- В Петербурге. – ответил он.

Да и так сойдет, подумал я, надо скорее выходить. Я быстро покинул кабину и отправился за своими вещами. Мимо шел Исмар.

- А ты правильно направление выбрал, – улыбнувшись сказал он.

Я кивнул. Когда подошел к трапу, оттуда лился нестерпимо белый свет. Интересно, меня там уже ждут?

Решила одна семья (МамаПапаЯ) искупать младшее Чадо в ванной.

Чадо, значит, плещется себе, улыбается, глаза 6 на 9. Мама его поддерживает под ручки, чтобы Чадо не утонуло, а наоборот, насладилось процессом. Папа, как всегда в семейных порядконаводительно-очистительных мероприятиях, не знает что ему делать, но всячески имитирует бурную деятельность.

Глаза Папы находят резиновые игрушки, плавающие рядом с Чадом, которые мудрая Мама предварительно поместила в водоем для увеселения процесса и отвлечения внимания Чада от факта макания его в отмывательных целях. Папа (как взрослое Чадо) тут же хватает игрушки и начинает показывать младшему Чаду представление, совершая каждой игрушкой купательно-прыгающие движения по воде.

- А уточка как плавает? – Кря! Кря! Кря!
- А дельфин как плавает? (пожав плечами) – Буль! Буль! Буль!
- А слоник как плавает? (после неуверенной паузы) – Топ! Топ! Топ!
- А звездочка как плавает? (радостно) – Звездец! Звездец! Звездец!

Мама выносит Папе предупреждение о возможном недопуске к следующему купанию.

P.S. Все персонажи вымышлены, все совпадения случайны.